Питер ГРИНУЭЙ

«В вагоне для скота нашлась женщина, отлично понимавшая, куда их везут. Пускай же, обратилась она к товаркам, немцам ничего не достанется. Выслушав ее зажигательную речь, сто семьдесят восемь узниц поснимали с пальцев обручальные кольца и сквозь щели в дощатом полу побросали их на железнодорожное полотно между Винтерплацбургом и Фрайбербургом. Надо ли говорить, что все женщины бесследно исчезли. Могли ли они предположить, что их символическая жертва обернется скверным провинциальным анекдотом, замешанным на измене, плотском желании, внезапном страхе и человеческой жадности!»

chewbakka.com
some viewers may find these images disturbing

Золотая швейная игла да коронки, кольца, перстни, браслет с Моисеем, распятия, четки, статуэтки Девы Марии, etc. Гринуэй-писатель не щадит никого, ввергая читателя в мрачный мир золотой лихорадки Третьего Рейха: люди превращены в дымящийся пепел истории.

блонди

18 февраля 1942 года в берлинских газетах появилась фотография любимой собаки Гитлера – Блонди. Тут же преданные национал социалисты обзавелись эльзасскими суками по кличке Блонди или переназвали уже имеющихся сук. По ряду оценок в июне сорок второго в великой Германии насчитывалось свыше двадцати тысяч собак, которые откликались на кличку Блонди. Это привело к заметной путанице в городских парках. Эльзасская порода еще известна как немецкая овчарка, поэтому повсеместный энтузиазм неудивителен. Волна патриотических переименований зашла так далеко, что кличка Блонди распространилась и среди других пород.

После первых неутешительных сводок из Сталинграда в октябре сорок второго индикатор всеобщего собачьего поветрия зафиксировал любопытные колебания и изменения. В Померании гауляйтер Ганс Либерманн Рихтер, ярый приверженец расовой чистоты, высказался в том духе, что только эльзасские суки вправе называться Блонди, остальные же подлежат уничтожению. Дать дворняге гордое имя Блонди значило нанести оскорбление фюреру. После тревожных сигналов общественности было публично объявлено, что не должно быть Блонди среди кобелей. Назвать кобеля этим именем стало равносильно признанию транссексуальности или, по тем временам, гомосексуализма, который, будучи еврейской заразой, по словам Ганса Либерманна Рихтера, существовал исключительно в концентрационных лагерях, где ему и место.

В январе сорок третьего власти Эльзаса в ответ на продолжающиеся неудачи армии вермахта под Сталинградом постановили, что в знак любви к фюреру все эльзасские суки впредь должны именоваться Блонди. Это был жест патриотической поддержки на местах. Как никак Эльзас дал имя немецким овчаркам, так же как Далмация – белым пятнистым собакам. В Страсбурге, столице Эльзаса, всякий, кто плохо обращался с эльзасской сукой по кличке Блонди или пытался таковую усыпить, пусть даже по медицинским показаниям, подлежал аресту, а водитель, насмерть сбивший или просто покалечивший эльзаску Блонди, приговаривался к высшей мере наказания через повешение. Так власти законодательно закрепили неразрывную связь между фюрером и эльзаской Блонди. Любой выпад против эльзасской суки по кличке Блонди приравнивался к выпаду против фюрера.

С тридцать девятого года всем евреям «третьего рейха» было запрещено иметь собак. Однако в марте сорок третьего какой то шутник нацист из полицейского управления в Тюрингии перевернул ситуацию на сто восемьдесят градусов, объявив, что отныне все евреи должны обзавестись собакой, а именно эльзасской сукой по кличке Блонди. Таким образом, евреям постоянно напоминали бы о фюрере. Больше того, в каждой еврейской семье появилась бы сторожевая собака, которая бы следила за каждым шагом своих хозяев. Это нововведение (метафорически) намекало на то, что фюрер – сторожевая собака для мирового еврейства. Поскольку в Тюрингии осталось не так много евреев, проследить за исполнением этого распоряжения оказалось проще простого. Каждый день всем евреям и их сукам Блонди предписывалось явиться в местное отделение гестапо, где животных тщательно обследовали: хорошо ли вычесана шерсть, нет ли блох, все ли в порядке со здоровьем. За больную или тощую собаку следовало жестокое наказание.

Бургомистр Фольксдорфа Йозеф Хаммерманн после смерти жены, в просторечии Блонди, издал указ, согласно которому все евреи, имеющие собаку с тем же именем, обязаны приобрести для нее золотой ошейник в знак уважения к фюреру и покойной супруге мэра. За попытку связать в одном указе фюрера и собственную жену Йозефу Хаммерманну досталось на орехи, хотя его помощник Гаральд Коперникус постарался изменить формулировку и по возможности смягчить удар. Дело в том, что Коперникус когда то спал с женой шефа, и его запоздалые попытки выправить ситуацию оказались неуклюжими – то ли по причине некомпетентности, то ли из за ревности, поскольку незадолго до смерти фрау Хаммерманн снова пустила мужа в свою постель. Городские сплетни лишь усугубили и без того щекотливую ситуацию, и вскоре указ был отозван, но к тому времени двадцать семь фольксдорфских евреев уже оказались за решеткой, а их эльзасские суки по кличке Блонди – в собачьем приюте, конфискованные же ошейники были переплавлены в два золотых слитка. Один слиток пропал – возможно, его похитил помощник мэра в качестве компенсации за моральный ущерб. Второй слиток попал в Кёльн, а оттуда в Баден Баден, где его завернули в зеленое сукно и положили в сейф самого респектабельного банка. Говорят, в самом конце войны этот и еще девяносто девять золотых слитков сержант армии вермахта Ганс Доппельманн лично упаковал в два больших чемодана, которые погрузил на заднее сиденье черного «мерседеса» (номер TL 9246). Девяносто два слитка из этой сотни были позднее обнаружены в лесу на границе со Швейцарией, неподалеку от итальянского города Больцано, известного своим неумением готовить настоящие спагетти – их не едят даже голодные собаки.

У главной суки Третьего рейха, вероятно, единственного существа, чью любовь и преданность полностью разделял ее хозяин, появился щенок, которого назвали Вольф. Гитлер всегда считал свое имя Адольф старой формой немецкого «вольф» (волк). То есть косвенно Гитлер как бы признал свое отцовство и, следовательно, по крайней мере, метафорически, свое волчье происхождение. У главной суки была персональная обслуга в лице сержанта Фрица Торнау, в чьи обязанности входило кормить и выгуливать собаку в отсутствие хозяина, который, в свою очередь, выполнял обязанности фюрера. Когда Гитлер усомнился в эффективности упакованных в латунные гильзы капсул с синильной кислотой, с помощью которых он мог при желании покончить с собой, одну такую капсулу он испытал на своей Блонди. В мае сорок пятого в бункер, расположенный под главной канцелярией «третьего рейха» в Берлине, были вызваны профессор медицины Вернер Хаазе и сержант Фриц Торнау. Они сломали капсулу при помощи пинцета и вылили ее содержимое собаке в пасть. Эксперимент превзошел все ожидания. Смерть наступила мгновенно. Однако когда пришел момент его собственного финала, Гитлер отказался от проверенного на собаке яда. Он предпочел застрелиться из «вальтера» калибра 7,65 миллиметров. О судьбе щенка по кличке Вольф ничего не известно. Может, увезли в Бразилию. Может, подобрал русский солдат. А может, пристрелили.

последнее яблоко

Свое последнее яблоко Иоахим Фингель надкусил новенькими золотыми зубами. Демонстрировал прикус в зубоврачебном кабинете. Дантисту помогала ассистентка Вера. Назвали ее так в честь американской кинозвезды, которая однажды на глазах Вериного отца прыгнула нагишом, откровенно раскинув ноги, в голубую воду бассейна на калифорнийском побережье; этот исторический кадр вошел в подпольный фильм, закупленный в Гамбурге. Вера, состоявшая в «гитлерюгенде», собрала на Иоахима досье, из которого следовало, что он еврей. Не стоит исключать вероятность того, что сделала она это после того, как Иоахим не ответил ей взаимностью. Он был хорош собой и разъезжал на «альфа ромео». Пока пациент разглядывал свою новенькую улыбку в предложенном ему зеркальце, дантисту выговаривали за излишнюю симпатию к еврейской расе и преступное расходование дорогостоящих материалов. Иоахиму было велено открыть рот и пройтись зубной щеткой по золотым зубам, после чего его новенькие челюсти выдрали с мясом, он успел только взвизгнуть от боли. Вера держала наготове плевательницу, а ее братья – заряженные стволы. Яблоко с оттиском чудо зубов вместе с использованными тампонами и прочими отходами отправилось в мусорную корзину, откуда позже его выудила заплаканная девушка Иоахима – Натали. Свою реликвию она поместила на каминную полку в бабушкиной гостиной, хотя было доподлинно известно, что фрукты там окаменевают из за необыкновенной сухости в квартире, подозрительной тишины в доме и отсутствия всякого движения на улице. Бабушка Натали уже хранила окаменелый виноград из пострадавшего от землетрясения городка Посиллипо близ Неаполя, окаменелый апельсин из Святой земли и окаменелый авокадо с острова Эльба из личного сада Наполеона Бонапарта. Все эти фрукты стояли рядком на каминной полке как олицетворение вечности.

Иоахимовы новенькие золотые зубы оказались в нацистском сейфе, впоследствии же их отправили на завод по переплавке драгоценных металлов в Баден Баден. Они вошли составной частью в золотой слиток (инвентарный номер 557/KLObb), который по окончании войны обнаружился на границе Италии, Австрии и Швейцарии, возле города Больцано, известного своим неумением готовить настоящие спагетти.

По ошибке Иоахима увезли в Аугсбург, хотя табличка у него на шее ясно указывала: Аушвиц. Иоахим был красив и без зубов и совсем не похож на еврея. Он умер в подвале, где сидел в компании пленного английского летчика; в ожидании пыток тот поклялся прихватить с собой по крайней мере одного нациста. Такой тонкий нюанс, что Иоахим – немецкий еврей, оставил англичанина равнодушным. Он задушил Иоахима жгутом, связанным из лоскутов разорванного нижнего белья. Другой бы на его месте не решился пойти на смерть голым, но английский летчик знал: раздевание донага и другие унижения входят в ассортимент немецких пыток, так что он в каком то смысле предвосхитил и заранее подготовился к неизбежному. Возможно, он где то даже желал проверить посредством акта мазохизма, нельзя ли получить удовольствие без боли, прежде чем подвергнешься боли без удовольствия. Впрочем, ожидания английского летчика, готовившегося принять мученическую смерть от рук палачей, не оправдались. После того как он задушил красивого беззубого еврея, когда тот безуспешно пытался разжевать недоваренную фасоль, его отпустили на все четыре стороны. Вероятно, таким образом, решили наградить образцового антисемита.

Натали подверглась преследованиям со стороны властей за связь с евреем, заказавшим золотые зубы. Откупившись родительскими деньгами и собственным телом, она бежала из Франции и через Пиренеи добралась до Испании. На горном перевале Натали познакомилась со скульптором Майолем, благодаря которому ее цветущее, бесстыжее, жизнерадостное тело, застывшее в бронзе, можно теперь встретить во всех концах света, по меньшей мере, в десяти разных вариациях. Одна такая статуя в настоящее время выставлена в Нью Йорке, в кафетерии музея Метрополитен. Однажды Майоль записал в своем дневнике, что именно эту статую он хотел покрыть сусальным золотом, потому что для него Натали была поистине золотым воспоминанием. Не прикладывая никаких усилий, Натали и Иоахим оставили о себе память: она стала Евой в бронзе, а он надкусил ее яблоко.

// GOLD //

подготовил Антон КОРАБЛЕВ

Типография в Пензе отзывы покупателей