- Как началась твоя музыкальная карьера?
В 5 лет я начала играть на всевозможных инструментах: пианино, кларнет, флейта, тромбон, гитара. Я всегда любила петь. Мы жили в маленьком городке Кристин в штате Айова, в самом центре Америки. Население городка было около 8 тысяч человек. Особых условий для развития моих музыкальных талантов там не было, но я брала уроки музыки. В школе я получала все награды в музыкальных и театральных мероприятиях. Потом я поступила в музыкальный колледж в Миннеаполисе… Конечно, я слушала совсем не ту музыку, которую играла. Моим любимым занятием было собраться с друзьями, с машиной, поймать кайф на наркотиках и слушать рок-н-ролл. Кроме этого я пела в мюзиклах в местном музыкальном театре.
- Твои первые музыкальные эксперименты шли рука об руку с наркотическими?
О, да! Мое поколение, чье детство пришлось на 60-е годы, выросло на хиппизме и наркотиках. В 70-е годы наркотики были уже обыденностью. Я была настоящей party-girl. Я употребляла громадное количество speed’а, кокаина и алкоголя. Пристрастие к рок-н-роллу и наркотикам для меня было равнозначно в то время. У меня был подвал, оборудованный грандиозной стереосистемой, и все мои друзья приходили в этот подвал, мы там торчали от наркотиков и слушали Сантану, Эдгара Уинтера, Леонарда Скиннарда и, конечно, Стили Дэн, каждую композицию которых я знала наизусть… Я знаю многих музыкантов и художников, которые без марихуаны не в состоянии «родить» ничего. К счастью, среди людей, оказавших на меня влияние, таких не было. Дэвид Линч ни разу не употреблял наркотиков. Я думаю, он всего лишь раз был «под кайфом», и это его ужасно раздражало. Он познакомился с drug culture, когда учился в художественном колледже в Филадельфии. Он жил в то время с Питером Уолфом из «J. Giles Band«…
- Они были любовниками?
Нет, у Дэвида никогда не было любовников. Питер был его руммейтом, который несколько раз угощал его наркотиками. Может быть, некоторые ранние фильмы Линча были сняты под влиянием «наркокультуры». Он — художник, и он имеет право делать искусство с помощью разных средств, в том числе — наркотиков. Я отношусь к числу тех, кто не может заниматься творчеством под воздействием наркотиков. Я не могу выйти на сцену «под кайфом», мне нужно быть в нормальном состоянии. Наркотики были очень важны для меня, но потом мне пришлось завязать с этим, потому что наркотики завели меня слишком далеко и стали мешать моей работе. Приехав из Миннеаполиса в Нью-Йорк, я работала в нескольких небольших шоу. Так я познакомилась с Анджело Бадаламенти, который был директором одного кантри-вестерн мюзикла прямо здесь, в East Village. Я была дурацкой актрисой в этом дурацком мюзикле, но благодаря ему я попала в «Blue Velvet» Дэвида Линча, который попросил Анджело написать музыку для фильма. Линч открыл в Бадаламенти «блестящего композитора», и он действительно блестящий композитор. Анджело совсем не был впечатлен Линчем, он понятия не имел, что Дэвид гениальный режиссер. Он позвонил мне и сказал: «Джули, мне нужна певица для музыки к фильму, который снимает один странный тип, которого зовут Дэвид Линч«. Я сказала: «Дэвид Линч! Это же очень клёво! Он потрясающий парень с великолепными мозгами!» К тому времени они перепробовали разных певиц, но Дэвиду не понравилась ни одна из них. Ему был нужен какой-то мягкий, замечательный, ангельский голос. На сцене я пела в совсем другой манере, ангельским голосом я пела своей собаке, для себя, а не для публики. Я попробовала, и Дэвид сказал: «Потрясающе! Это то, что мне нужно!» Это было в 1988 году, и годом позже появилась песня «Mysteries of Love«, которая стала хитом. До этого я даже не думала о записи диска, но после выхода фильма я получила предложения от Warner Bros. и Virgin. Мы решили делать мой альбом: Анджело писал музыку, Дэвид был продюсером и автором текстов. Пока мы работали над альбомом, параллельно Дэвид снимал «Twin Peaks«. Это были два совершенно разных проекта, но он решил неожиданно, что музыку для альбома можно использовать и в фильме. Благодаря фильму, мой голос и музыку с альбома «Floating Into The Night» знает чуть ли не весь мир. В 1990 году альбом долгое время был в чартах Billboard’а и стал самым
успешным ТВ-саундтраком в истории.
- От наших общих знакомых я знаю, что в твоей биографии был пункт, связанный с работой в ресторане. И я знаю, что ты была плохой официанткой!
До начала моей карьеры я работала официанткой в ресторане American Festival Kafe. И я в то время очень сильно пила. Однажды я несла поднос с разными сладкими напитками. Я была пьяна вдрызг и уронила поднос на пол. Все эти липкие и сладкие напитки разбызгались и растеклись по всему ресторану, все посетители получили свою порцию. Но мне это было смешно, потому что я знала, что я уволена, и мне даже не нужно было ждать, чтобы услышать это от менеджера. Это лишь один из инцидентов, которые со мной постоянно случались в то время… Но это все осталось в той моей, прежней жизни. Я совсем не пью в течение последних 11 лет. Я чувствую себя как-то странно, потому что я никогда не говорила об этом публично. Никто не знает меня с этой стороны.
- Ты была такой тихой пьяницей, что никто этого не знал даже из твоих друзей?
Нет, конечно, друзья знали. Но для прессы, для паблисити я никогда об этом не говорила. Алкоголизм — проблема для многих представителей шоу-бизнеса, но об этом не принято говорить, даже если люди уже вылечились.
- Ты была членом организации «Анонимные Алкоголики«. У меня представление об их деятельности сформировалось под воздействием фильмов Джона Уотерса, где собрания этой организации изображены очень сатирически.
Я люблю Джона Уотерса и его фильмы, но нужно различать комедии от реальности. Я посещала несколько встреч «Анонимных Алкоголиков» и могу сказать, что это хороший путь избавиться от алкоголизма. Их программа включает 12 ступеней, и они занимаются проблемами, связанными не только с алкоголем, но и с курением, с наркотиками, с сексом, с неправильным питанием, с депрессиями, с суицидальными наклонностями и т.д. Конечно, это всё очень актуально для американцев. Америка одержима психотерапией. Такое впечатление, что у всех есть проблемы со здоровьем и с психикой, особенно в Нью-Йорке, где каждый регулярно ходит к психиатру.
- Расскажи о твоей работе с Дэвидом Линчем.
С Дэвидом очень, очень интересно работать! Он всегда полон энтузиазма по поводу разных идей и проектов и очень рад, если его энтузиазм находит поддержку в других людях. Но его большая проблема заключается в том, что он должен быть командиром во всем, боссом, режиссером не только в кино, но и в жизни. Он настоящий мегаломаньяк и деспот! Все должны ему подчиняться, разделять его взгляды, интересы иувлечения. Мир должен быть устроен по Дэвиду Линчу! Но он настолько гениален, что ты принимаешь его условия!
- Ты считаешь его гениальным режиссером?
Абсолютно. Он страшный персонаж, но в то же время прекрасный, уязвимый человек, ищущий понимания в других людях. И если они его не понимают, это причиняет ему большие страдания. Он работает в режиме non-stop. Его творчество — это всё, о чем он думает и говорит, не только его фильмы, но и поэзия, живопись, скульптуры, фотографии. Еще одно его большое увлечение — еда. Он очень любит поесть и выпить, а если он что-то любит, он любит это на все сто процентов! У меня был контракт с Дэвидом на семь моих альбомов. Но уже второй мой альбом, который я сделала с ним — «The Voice Of Love» (1993) — мне не очень нравился. Все композиции были написаны самим Линчем и Анджело Бадаламенти. Я была вынуждена петь в одном и том же стиле, который мне надоел к тому времени. У нас начались серьезные проблемы. Я в то время была в глубокой депрессии, и я пришла к Дэвиду и сказала, что хочу делать мой следующий диск сама, без него и Анджело, и что я готова заплатить ему те деньги, которые он мог бы получить от продажи моего диска, но только чтобы на нем не было его имени. Дэвид пришел в полную ярость и сказал, что я вообще никогда не буду петь опять и что мы заключили контракт и «FUCK YOU! Убирайся из моего дома!» После этого я судилась с ним и получила независимость. Сейчас у меня есть возможность работать самостоятельно над новыми альбомами. Но мне грустно от того, что Дэвид думает, будто я его бросила. Все дело в том, что наступил момент, когда я должна была сказать «до свидания» своему Учителю, который не хотел со мной расставаться. Я рассказываю все это не для того, чтобы доказать, что Дэвид — плохой парень. У меня нет никакой обиды на него! Он клёвый парень, но он почему-то считает, что я его оскорбила и обидела! Я была для него куклой, манекеном. Я многим обязана Дэвиду, я обязана ему своей нынешней славой, своей карьерой, но я всегда была актрисой и музыкантом, и я всегда была независима, даже до того, как мы начали работать вместе.
- Вы поддерживаете сейчас какие-то отношения?
Нет, мы не разговаривали с тех пор. Его последние слова, обращенные ко мне, были «Fuck you, Julee! Fuck you!» Мне искренне жаль, что Дэвид сейчас в таком глубоком творческом кризисе, снимает рекламные ролики и видео для Майкла Джексона. Этот кризис был заметен уже в «Твин Пиксе«, который, несмотря на грандиозный коммерческий успех, был встречен критикой в штыки. Я надеюсь, что он опять начнет делать фильмы, и что это будут хорошие фильмы. Никто не ценит его живопись, и я, наверное, единственная поклонница его искусства. Я считаю его гениальным художником! Но он до сих пор настолько зол на меня, что в только что вышедшей его толстенной автобиографии я не упоминаюсь ни разу! Я считаю это лучшим комплиментом, — что кто-то настолько могущественный и талантливый, как Дэвид Линч, никак не может меня забыть. Ведь я всего лишь певица и актриса, но Дэвид заставляет меня думать, что я действительно способна вызывать такие сильные эмоции!
- Что ты думаешь о «Твин Пиксе«?
Начало фильма, на мой взгляд, было замечательным. Первоначально «Твин Пикс» задумывался как несколько серий, никто не планировал, что это будет такой длинный и скучный сериал. К концу этого фильма устали все и прежде всего Дэвид, который прекратил работу, не в силах довести ее до конца. Это еще один пример его мегаломании. Он хотел сделать что-то такое, чего ни один серьезный режиссер до него не делал. Этот сериал от начала и до конца отражает характер Дэвида, многие персонажи в нем говорят как Дэвид, мыслят, как Дэвид, даже ведут себя, как Дэвид. Люди не видели ничего подобного на ТВ, и этим, наверное, объясняется феноменальный успех «Твин Пикс» во всем мире. После того, как сериал «умер» в Америке, началось его грандиозное шествие по Латинской Америке, Европе, Новой Зеландии, Австралии, Японии и даже Африке. Он до сих пор идет в разных странах, и зрители сходят с ума, мучаясь вопросом «Кто убил Лауру Палмер?» Кстати, мне задавали этот вопрос во многих интервью.
- На мой взгляд, самым оригинальным твоим проектом с Дэвидом Линчем была «Индустриальная симфония №1″. Я смотрел ее на видео, и должен сказать, что это действительно впечатляющее зрелище.
«Индустриальная симфония» была частью рекламной кампании моего первого альбома. Warner Bros. попросили Дэвида сделать эту постановку на сцене Brooklyn Academy of Music в рамках ежегодного фестиваля Next Wave Festival, идея которого родилась лет десять назад при участии Дэвида Бирна, Лори Андерсон и нескольких других «альтернативных» музыкантов. У нас было очень мало времени, и всё это было чистой импровизацией. Дэвид придумал всё «с ходу». Устроители фестиваля были им очень недовольны, потому что проект становился все более и более дорогостоящим. Он хотел, чтобы на сцену въезжал гигантский грузовик, чтобы использовались грандиозные пиротехнические эффекты, большое количество людей, сложный свет и т.д. По его замыслу, я большую часть шоу должна была провести в воздухе и петь, «летая» над сценой. «Ты привык делать кино, но здесь это невозможно, это же оперная сцена!» — все говорили Дэвиду, но он настоял на своем, и все получилось великолепно. На мой взгляд, «Индустриальная симфония» говорит о талантах Линча гораздо больше, чем все его фильмы, потому что он выступал здесь и в качестве оперного постановщика, и хореографа. Успех был грандиозный. К сожалению, было только два шоу, и сейчас это можно увидеть только на видео. Мы вряд ли когда-нибудь возобновим эту постановку.
- Какие у тебя отношения с Джоном Уотерсом?
Между нами взаимная симпатия. Я люблю его фильмы, он любит то, что я делаю в музыке. В течение нескольких лет он регулярно присылает мне поздравительные открытки на Рождество. Однажды я обратилась к нему за советом. Я участвовала в конкурсе на исполнение главной роли в бродвейском мюзикле «Assassination» («Покушение«) о легендарной террористке Squeaky «Писклявой«) Fromm, которая была заочно влюблена в Чарльза Мэнсона и, чтобы привлечь к себе его внимание, совершила покушение на президента Джеральда Форда. Я знала, что Джон Уотерс — большой специалист по Мэнсону и его «семье». Он посетил все заседания процесса над Мэнсоном и затем над Сквики Фромм, и использовал многие характеры членов секты Мэнсона и его «девочек» в нескольких своих фильмах, особенно в «Serial Mom«. Я попросила у него совета, как мне вести себя на конкурсе. Джон посоветовал мне выйти на сцену с кухонным ножом, да побольше. Я так и сделала. После этого мне позвонил мой менеджер и сказал: «Знаешь, ты так всех напугала своим ножом, что Джерри Закс (известный бродвейский режиссер) даже не услышал, как ты пела!» Так что из-за Уотерса я «пролетела» на конкурсе, хотя я считаю, что его идея была великолепна, и из меня бы получилась хорошая террористка…
- Как ты оказалась в составе группы «B-52′s»?
Я участвовала в популярном музыкальном шоу «Return to the Forbidden Planet«, где играла ученого, разговаривающего на странном диалекте времен Шекспира, и играла на разных инструментах. Это была чудовищно тупая пьеса! И меня в ней заметил лидер «B-52′s» Фред Шнайдер. Он в то время искал замену вокалистке Синди Уилсон, у которой были серьезные проблемы с алкоголизмом и депрессией. Мой сценический имидж и вокал подошел им, и я вместе с Фредом, гитаристом Китом Страйкландом и второй вокалисткой Кэйт Пирсон участвовала в последнем всемирном туре группы 1992-93 годов. «B-52′s» была на пике популярности, и мы пользовались большим успехом. Мы гастролировали в Европе, Северной и Южной Америке и даже участвовали в инагурации президента Клинтона, транслировавшейся на весь мир. Мне очень нравится работать с Фредом, Китом и Кэйт. Наверное, это было самое веселое время, которое я когда-либо проводила на сцене. Надеюсь, что у меня будет возможность повторить это опять — когда-нибудь в будущем! Мы были очень близки во время тура, прожив 9 месяцев, как семья. В отличие от многих гастролирующих музыкантов я люблю «кочевую жизнь»: переезды и перелеты, отели, автобусы и самолеты, клаустрофобический комфорт небольшого пространства вокруг моей койки. Во время тура я умудрялась сочинять музыку; это были мои первые эксперименты. Я здорово пристрастилась к снотворному, к любимому наркотику американских домохозяек — valium’у, который помогает расслабиться, уйти от реальности и успокоить нервы. Ты быстро привыкаешь к этим таблеткам и уже не можешь без них жить. Я злоупотребляла валиумом и другими подобными средствами, пока не почувствовала, что превратилась в наркомана. Это типично для меня — отсутствие чувства меры: если я пила, я напивалась до потери сознания, если я курила, я курила по три пачки в день, если я принимала таблетки, я ежедневно употребляла несколько десятков таблеток. Я называла это «диетой Джули Круз». Мне было трудно избавиться от этой привязанности, и я до сих пор чувствую, что в моем организме содержится изрядное количества валиума. Недавно я читала статью об Элизабет Тэйлор, и с удивлением узнала, что она тоже сидит на «диете Джули Круз»! Уверена, что не она одна!
- Что сейчас происходит с «B-52′s»?
Я думаю, они решили передохнуть после 15 лет совместной работы. У них наконец-то появились деньги и возможность получать удовольствие от домашней жизни. Мы до сих пор поддерживаем хорошие отношения, общаемся время от времени. Кэйт живет всего в нескольких блоках от меня. С Китом я надеюсь работать над моим новым альбомом. С Фредом я редко общаюсь. Жизнь в Нью-Йорке отличается тем, что здесь можно жить рядом с близким человеком и практически не видеть друг друга.
- Что для тебя означает быть звездой, знаменитостью?
Когда я впервые ощутила себя знаменитостью, мне это даже нравилось поначалу, настолько это было непривычно. Ведь я действительно была рок-стар, звездой альтернативной музыки, выступала с сольными концертами в самых престижных залах мира, таких, как лондонский «Palladium», участвовала в самых популярных телешоу. У меня был забавный случай, когда я должна была участвовать в «Saturday Night Live» вместе с Шинед О’Коннор, но она, по своему обыкновению, устроила скандал, обиделась почему-то на Эндрю Дайс Клэя, ведущего шоу, и отказалась выступать. Мне пришлось спасать ситуацию, и я вышла на сцену вместо нее. Вместе с «B-52′s» меня пригласили на телешоу Джея Лено на NBS. Мы летели в Лос-Анджелес в одном самолете с Майклом Джорданом и Аль Пачино, моим любимым актером. Я получила возможность общаться на равных с людьми, которые раньше были моим кумирами! Летом 1992 года я выступала на Каннском Фестивале, на премьере фильма Дэвида Линча «Fire Walk With Me«. Я выступала с песней «Questions in a World of Blue» на Каннской набережной, при полной луне, перед пятнадцатью тысячами зрителей, среди которых были такие звезды, как Федерико Феллини, с которым я познакомилась после концерта. Я жила в отеле в соседнем номере с Томом Крузом, и постоянно случались какие-то инциденты, когда его поклонницы, перепутав номера, пытались проникнуть ко мне. После Канн я выступала на открытии Летних Олимпийских Игр в Барселоне. Я так быстро привыкла к «звездной» жизни, что после того, как она закончились, мне было трудно возвращаться к нормальной жизни и работе. Со временем приходит понимание того, что «звездная» жизнь — это миф, что для того, чтобы поддерживать к себе интерес, нужно все время что-то делать, главное — это твоя личная жизнь и твоя работа. Но время от времени я испытывала непреодолимую потребность несколько дней пожить в отеле, мне сильно недоставало того сервиса, внимания прессы и поклонников. Для меня это был шок. Я никогда не считала себя «классной», «современной», «модной», но странным образом моя музыка сделала меня популярной в таких кругах, которые вряд ли бы приняли меня как «свою». Меня узнают в Сохо, в бутиках и ресторанах, меня знают в арт-мире, но, конечно, моя известность не сравнима с известностью Мадонны. Но ведь это замечательно! Меня это вполне устраивает. Я как раз сегодня думала, что я настолько «немодный» персонаж, что до сих пор не удосужилась обзавестись татуировкой. «Как же я могу сделать на себе татуировку? Я же женщина!» — подумала я. Все кругом в татуировках и с серьгами в носах, бровях и губах, а у меня ничего этого нет! Вот насколько я старомодна!
- Что ты думаешь о твоем месте в современной музыке?
В современной музыке совсем немного оригинальных вокалисток, таких, как Бьёрк, Крисси Хайнд или Энни Леннокс. Шоу-бизнес — это тяжелый бизнес, колоссальная конкуренция, и я совсем не похожа на большинство американских звёзд. Но я замечаю, как многие молодые музыканты, певицы имитируют мой стиль, мою манеру: Massive Attack, Portishead. Кроме этого, в нескольких drag queen шоу в разных городах Америки вместе с двойниками Барбары Стрэйзанд, Пэтси Клайн, Долли Партон, Лайзы Минелли работают и мои двойники. Для меня это лучший комплимент, потому что я никогда не думала, что к тому, что я делаю в музыке, может быть такой интерес.
- Как ты решилась на пластическую операцию? Это тоже была дань шоу-бизнесу?
Я сделала пластическую операцию совсем не по тем причинам, что Майкл Джексон или Элизабет Тэйлор. Я не собиралась менять свой имидж или избавляться от жира и морщин. У меня их пока нет, слава богу! Я решила изменить форму носа, потому что у меня были некоторые проблемы с подачей звука. Меня это всегда «доставало», и перед записью второго альбома я наконец-то избавилась от этих проблем. В то же время я решила «завязать» с курением. До этого я была заядлой курильщицей.
- Твои пристрастия в современной музыке?
Здесь многое связано с модой. Мода распространяется на музыку в той же степени, как и на джинсы: джинсы вчерашнего фасона сегодня уже не модны. Я очень люблю хип-хоп, техно, рэйв и хаус. Всё лучшее в этом направлении приходит к нам из Англии. Например, очень интересными вещами, на мой взгляд, занимается мультиинструменталист Мoby, с которым я работаю над моим новым альбомом. В то же время я искренне люблю Мадонну и Майкла Джексона. Это типично американские звёзды, «it’s a real thing», настоящий entertainment, больше, чем сама жизнь! Мне нравится то, что они делают, их шоу и видео, мне нравится, как Мадонна выглядит, как она одевается. Если бы я выбирала, на какой концерт пойти, я бы выбрала Мадонну, а не Бьёрк.
- Расскажи что-нибудь забавное о ком-нибудь из твоих знаменитых друзей.
Очень смешная история об Анджело Бадаламенти. Он старый консервативный итальянец, настолько гомофобный, что это даже смешно. Работая с Pet Shop Boys, он все время боялся, что заразится СПИДом, если нечаянно до них дотронется. Кстати, Дэвид Линч тоже гомофоб и консерватор до мозга костей, убежденный республиканец. Ты заметил, что в его фильмах нельзя увидеть ни «голубых», ни негров (за небольшим исключением)? Большинство моих друзей всегда были «голубые». У нас с Дэвидом несколько раз случались стычки по поводу прав гомосексуалистов, абортов, феминизма. Дэвид против всего этого. Многие считают его женоненавистником. Но на самом деле он просто боится женщин, также, как «голубых». В этом скрываются его личные комплексы. Он же обижен природой физически! У него вполне симпатичное лицо, но фигура кажется ужасно нелепой из-за большой головы, узеньких плеч, коротких тонких ножек и огромной задницы (чего, конечно, в его фильмах нельзя увидеть, так как он всегда показывает себя выше пояса). Я уверена, что у Дэвида самая большая задница среди всех режиссеров, его можно было бы наградить таким титулом. Хотя, наверное, лучше быть знаменитым режиссером с громадной задницей, чем безвестным режиссером с нормальной задницей!.. Я думаю, что он стал республиканцем не столько по идеологическим соображениям, сколько по финансовым. Он невероятно любит деньги, он настолько жаден и скуп, что предпочитает ездить на метро, экономя деньги на такси. Дэвид, наверное, единственный миллионер, который ездит в метро!.. Вот какие сочные истории я тебе рассказала!
Ярослав МОГУТИН, 1995, New York
При использовании наших материалов, ссылка на “www.chewbakka.com” обязательна.
Ещё супа и космических тарелок?
