Я верю в силу воображения изменять этот мир, освобождать истину, скрытую в нас, отваживать ночь, преодолевать смерть, околдовывать автострады, подлизываться к птицам, заручаться поддержкой безумцев.

Я верю тому, чем сам одержим, красоте дорожных аварий, умиротворённости затопленного леса, томлениям пустого курортного пляжа, элегантности автомобильных кладбищ, таинственности многоэтажных автостоянок, поэзии покинутых отелей.

Я верю заброшенным взлётным полосам Уэйк Айленда, направленным к Тихим океанам наших фантазий.

Я верю таинственной красоте Маргарет Тэтчер, своду её ноздрей и сиянию нижней губы; тоске раненых призывников Аргентины; беспокойным улыбкам сотрудников бензоколонок; своей грёзе о Маргарет Тэтчер, о том, как ласкал её юный аргентинский солдат, в забытом мотеле под присмотром сотрудника бензоколонки, больного туберкулёзом.

Я верю красоте каждой женщины, вероломству их фантазий, так близких моему сердцу; сочетанию их разочарованных тел и очарования хромированных поручней магазинных прилавков; их горячему принятию моей извращённости.

Я верю в смерть завтрашнего дня, в истощение времени, в наши поиски нового времени в улыбках дорожных официанток и в усталых глазах диспетчеров внесезонных аэропортов.

Я верю гениталиям великих мужчин и женщин, позам тела Рональда Рейгана, Маргарет Тэтчер и Принцессы Ди, сладким запахам, источаемым их губами, когда они приветствуют кинокамеры всего мира.

Я верю в безумие, в истину необъяснимого, в здравый смысл камней, в безрассудство цветов, в ту болезнь, что приберегли для человечества астронавты «Аполлона».

Я верю в ничто.

Я верю Максу Эрнсту, Дельво, Дали, Тициану, Гойе, Леонардо, Вермееру, Кирико, Магритту, Редону, Дюреру, Танги, Почтальону Шевалю, башням Уоттса, Бёклину, Фрэнсису Бэкону, и всем неприметным художникам в психиатрических клиниках этой планеты.

Я верю в непостижимость существования, в юмор горных массивов, в абсурд электромагнетизма, фарс геометрии, жестокость арифметики, в убийственный замысел логики.

Я верю юным женщинам, испорченных позами их же собственных ног, чистоте их растрёпанных тел, и следам их половых губ, оставляемых в ваннах убогих мотелей.

Я верю в полёт, в красоту крыла, и в красоту всего, что вообще способно летать, в камень, брошенный маленьким ребёнком, что влечёт с собой мудрость чиновников и акушерок.

Я верю в нежность ножа хирурга, в беспредельную геометрию киноэкрана, в скрытую в супермаркетах вселенную, в одиночество солнца, в говорливость планет, в повторяемость или в нас же самих, в отсутствие вселенной и в скуку атома.

Я верю свету видеомагнитофонов, освещающему окна универмагов, мессианским прозрениям радиаторов выставочных автомобилей, элегантности масляных пятен на двигателях 747, стоящего в аэропорту на площадке перед ангаром.

Я верю в небытие прошлого, в смерть будущего, и в бесконечные возможности настоящего.

Я верю в расстройство чувств; верю Рембо, Уильяму Берроузу, Гюисмансу, Жене, Селину, Свифту, Дефо, Кэрроллу, Кольриджу, Кафке.

Я верю зодчим Пирамид, Эмпайр Стэйт Билдинг, бункера фюрера в Берлине, взлётных полос Уэйк Айленда.

Я верю телесным запахам Принцессы Ди.

Я верю в следующие пять минут.

Я верю истории моей стопы.

Я верю мигреням, послеполуденной скуке, страху календарей, предательству настенных часов.

Я верю в тревогу, психоз и отчаяние.

Я верю извращениям, влюблённости в деревья, принцесс, первых министров, брошенные бензоколонки (что прекраснее, чем Тадж-Махал), облака и птиц.

Я верю в смерть эмоций и триумф воображения.

Я верю в Токио, Бенидорм, Гран Мот, Уэйк Айленд, Эниветок, Дили-Плаза.

Я верю в алкоголизм, венерические болезни, лихорадку и истощение.

Я верю в боль.

Я верю в отчаяние.

Я верю всем детям.

Я верю картам, диаграммам, кодам, шахматным партиям, мозаикам, расписаниям авиалиний, табло в аэропортах.

Я верю всем оправданиям.

Я верю всем причинам.

Я верю всем галлюцинациям.

Я верю всякому гневу.

Я верю всем мифам, воспоминаниям, лжи, фантазиям и отговоркам.

Я верю в тоску и загадку руки, в благосклонность деревьев, и в мудрость света.

Я решил восполнить пробел и познакомить читателей chewbakka.com с наследием русского Горацио Элджера, чьи тексты посильнее школьников от западной контркультуры: будьте уверены, Адам Парфри мечтал бы опубликовать KDV, но пусть подберет слюни. Кузнецов Дмитрий Владимирович, он же KDV, он же антрополог и крупнейший русский писатель, – пионер интернет-торговли, один из самых известных педофилов Всея Руси, наладивший в 90х конвейерное производство (и сбыт по всему миру) детского гей-порно.

Падал прошлогодний снег или Повесть о настоящем КДВ: «Я писал именно про себя. Я являюсь здесь главным действующим лицом. Все остальные — второстепенные. А писалось это все для того, чтобы отлущить легенды и мифы, наросшие на моем нике КДВ». Иными словами, цель этой прозы — не навести асоциального кошмара, а показать, что никаких ужасов нет, и не было: парадиз любви! Йо, все по согласию! Акцент первой части антропологического романа KDV лежит на переживаниях по поводу мальчиков (история пьющего мальчика, заболевшего СПИДом, — высокая психологическая проза): как он им готовил еду, покупал куртки и трусы, и вообще любил. В борьбе за выживание педофилы используют мальчиков, мальчики используют педофилов. KDV в этой ситуации, т.е. лирический герой романа, — приличный и достойный человек: герой нашего времени, денди андеграунда. Никаких зверств. Богема бонвиванов. Оказывается, самое радикальное детское порно в мире делалось так же радостно и самозабвенно на DIY-уровне, как НБП или дугинская тусовка.

Обратите также внимание на прозу однофамильца KDV, народного героя и отца-основателя таких танков, как Ласковый Май и Стекловата, — Сергея Кузнецова. Каждому новому мальчику-беспризорнику Сергей делал новый музыкальный проект, выводил его в звезды, затем бросал и заводил нового мальчика. Притом сам практически никаких денег на этих звездах не заработал. Нам с женой очень нравится лирический образ Сергея Кузнецова, у нас есть все его компакты.

«Детство у меня было сильно невеселым. Я родился в г. Мурманске 3-м ребенком в хорошей, благополучной, интеллигентной семье. Но мне не повезло с самого рождения. Я родился с родовой травмой, и первый мой диагноз был ДЦП. Первую свою операцию я перенес в возрасте 20 дней, а потом понеслась череда больниц, операционных, разных процедур и пыточных аппаратов, которые должны были поставить меня на ноги. Люди в белых халатах, постоянная непереносимая боль и бабушка, которая стояла дни и ночи напролет под окнами моих палат — вот воспоминания о моем раннем детстве. Правда, это бесконечное лечение дало свои результаты: в 5 лет я начал говорить, в шесть уже научился пользоваться руками, правда, кривовато, и уже рассекал в своей первой машине: инвалидной колясочке.

В 1976 году, как раз, когда мне было пора идти в школу, мои родители переехали в Подмосковье. Меня поместили в школу, так сказать «нормальную», но после нескольких месяцев пребывания там, после постоянных пинков от сверстников и унижений учителей, родители благоразумно перевели меня в интернат для умственно отсталых детей. Вот тут мне действительно повезло! Это была великолепная школа, куда отправляли «проблемных» детей из элитных семей. В нашем классе было 12 человек, всего один настоящий дебил, а остальные: классные, умные ребята. Вот уж действительно — это была реальная семья. И учителя!!! Блииин! Какие были учителя!!! Я до сих пор с восторгом вспоминаю нашего словесника, историчку, матиматичку… да просто там не было плохих учителей. Что было приятно, что старшеклассники не издевались, как это принято в «нормальных» школах, над малышами, а помогали им, и мы, выросшие, последовали их примеру.

В нашем классе большинство относилось к категории «интеллектуалы». Было принято в спальне обсуждать те или иные книги, прочитанные за день, сыпать стихами, рассуждать о политике, религиях, философии.

Лет в 14 я и мой друг Лешка активно увлеклись сатанизмом. Лешка — мальчик с Арбата — откопал в семейной библиотеке Библию Сатаны, притащил в интернат, и мы ее активно штудировали, а потом, одуревшие от сатанизма и возможностей, которые дает Сатана своим подданным, решили совершить обряд человеческого жертвоприношения. Я был у Лешки в гостях. Родителей его не было дома. Был дома только 7-летний Димка, братишка Леши. Мы его раздели, начертили на полу мелом пентаграмму, привязали Димку в соответствии с тем, что было написано в той проклятой книге, Леша взял в руки «Жертвенный» кинжал на ручке которого мы вырезали ту же пентаграмму и какие-то знаки, которые были изображены на рисунке в книге, и… ударил Димку в грудь. Слава Богу, что нож попал в ребро. Вид крови отрезвил нас. Мы вызвали скорую помощь, которая Димку увезла в больницу. Кстати, какой молодец тогда был Дима: хоть и маленький, а сообразил, что нельзя выдавать брата. Рассказал родителям, что сам играл с ножом и напоролся на него. Сейчас ему уже много лет. Он двухметровый бородатый мужик, кинооператор, работает на «Мосфильме». Самое смешное, что он тоже в «теме», но об этом будет позднее.

Теперь остановлюсь о «теме» в детстве. «Темы» не было. Причем совсем. Сейчас, возвращаясь мыслями назад, я понимаю, что тогда я заглядывался на мальчишек. Кажется, даже уже в первом классе влюбился в одного татарчонка-одноклассника. Кажется уже тогда, с любопытством и вожделением засматривался на голых мальчишек в нашей интернатской бане, ловил с жадностью моменты с голыми или красивыми полуголыми мальчиками в детских фильмах. Кажется!.. Но тогда я был мужчинистей всех мужчин. Я выглядел взрослым уже в 12 лет, был ловеласом. Первый раз переспал с девчонкой из своего класса тоже в 12 лет, да и ребенка зачал в 14 лет одной 28 летней армянке, случайно встреченной мной в кафэ-пица (ресторан «Хрустальный» на Кутузовском проспекте). Так что вот так. Возвратиться бы в детство! Сколько там я упустил возможностей! Но тогда, когда я в бане у одного пацана увидел эрегированный член, а тот предложил мне его потрогать, я дал этому пацану в морду.»

«В вагоне для скота нашлась женщина, отлично понимавшая, куда их везут. Пускай же, обратилась она к товаркам, немцам ничего не достанется. Выслушав ее зажигательную речь, сто семьдесят восемь узниц поснимали с пальцев обручальные кольца и сквозь щели в дощатом полу побросали их на железнодорожное полотно между Винтерплацбургом и Фрайбербургом. Надо ли говорить, что все женщины бесследно исчезли. Могли ли они предположить, что их символическая жертва обернется скверным провинциальным анекдотом, замешанным на измене, плотском желании, внезапном страхе и человеческой жадности!»

some viewers may find these images disturbing

Золотая швейная игла да коронки, кольца, перстни, браслет с Моисеем, распятия, четки, статуэтки Девы Марии, etc. Гринуэй-писатель не щадит никого, ввергая читателя в мрачный мир золотой лихорадки Третьего Рейха: люди превращены в дымящийся пепел истории.

блонди

18 февраля 1942 года в берлинских газетах появилась фотография любимой собаки Гитлера – Блонди. Тут же преданные национал социалисты обзавелись эльзасскими суками по кличке Блонди или переназвали уже имеющихся сук. По ряду оценок в июне сорок второго в великой Германии насчитывалось свыше двадцати тысяч собак, которые откликались на кличку Блонди. Это привело к заметной путанице в городских парках. Эльзасская порода еще известна как немецкая овчарка, поэтому повсеместный энтузиазм неудивителен. Волна патриотических переименований зашла так далеко, что кличка Блонди распространилась и среди других пород.

После первых неутешительных сводок из Сталинграда в октябре сорок второго индикатор всеобщего собачьего поветрия зафиксировал любопытные колебания и изменения. В Померании гауляйтер Ганс Либерманн Рихтер, ярый приверженец расовой чистоты, высказался в том духе, что только эльзасские суки вправе называться Блонди, остальные же подлежат уничтожению. Дать дворняге гордое имя Блонди значило нанести оскорбление фюреру. После тревожных сигналов общественности было публично объявлено, что не должно быть Блонди среди кобелей. Назвать кобеля этим именем стало равносильно признанию транссексуальности или, по тем временам, гомосексуализма, который, будучи еврейской заразой, по словам Ганса Либерманна Рихтера, существовал исключительно в концентрационных лагерях, где ему и место.

В январе сорок третьего власти Эльзаса в ответ на продолжающиеся неудачи армии вермахта под Сталинградом постановили, что в знак любви к фюреру все эльзасские суки впредь должны именоваться Блонди. Это был жест патриотической поддержки на местах. Как никак Эльзас дал имя немецким овчаркам, так же как Далмация – белым пятнистым собакам. В Страсбурге, столице Эльзаса, всякий, кто плохо обращался с эльзасской сукой по кличке Блонди или пытался таковую усыпить, пусть даже по медицинским показаниям, подлежал аресту, а водитель, насмерть сбивший или просто покалечивший эльзаску Блонди, приговаривался к высшей мере наказания через повешение. Так власти законодательно закрепили неразрывную связь между фюрером и эльзаской Блонди. Любой выпад против эльзасской суки по кличке Блонди приравнивался к выпаду против фюрера.

С тридцать девятого года всем евреям «третьего рейха» было запрещено иметь собак. Однако в марте сорок третьего какой то шутник нацист из полицейского управления в Тюрингии перевернул ситуацию на сто восемьдесят градусов, объявив, что отныне все евреи должны обзавестись собакой, а именно эльзасской сукой по кличке Блонди. Таким образом, евреям постоянно напоминали бы о фюрере. Больше того, в каждой еврейской семье появилась бы сторожевая собака, которая бы следила за каждым шагом своих хозяев. Это нововведение (метафорически) намекало на то, что фюрер – сторожевая собака для мирового еврейства. Поскольку в Тюрингии осталось не так много евреев, проследить за исполнением этого распоряжения оказалось проще простого. Каждый день всем евреям и их сукам Блонди предписывалось явиться в местное отделение гестапо, где животных тщательно обследовали: хорошо ли вычесана шерсть, нет ли блох, все ли в порядке со здоровьем. За больную или тощую собаку следовало жестокое наказание.

Бургомистр Фольксдорфа Йозеф Хаммерманн после смерти жены, в просторечии Блонди, издал указ, согласно которому все евреи, имеющие собаку с тем же именем, обязаны приобрести для нее золотой ошейник в знак уважения к фюреру и покойной супруге мэра. За попытку связать в одном указе фюрера и собственную жену Йозефу Хаммерманну досталось на орехи, хотя его помощник Гаральд Коперникус постарался изменить формулировку и по возможности смягчить удар. Дело в том, что Коперникус когда то спал с женой шефа, и его запоздалые попытки выправить ситуацию оказались неуклюжими – то ли по причине некомпетентности, то ли из за ревности, поскольку незадолго до смерти фрау Хаммерманн снова пустила мужа в свою постель. Городские сплетни лишь усугубили и без того щекотливую ситуацию, и вскоре указ был отозван, но к тому времени двадцать семь фольксдорфских евреев уже оказались за решеткой, а их эльзасские суки по кличке Блонди – в собачьем приюте, конфискованные же ошейники были переплавлены в два золотых слитка. Один слиток пропал – возможно, его похитил помощник мэра в качестве компенсации за моральный ущерб. Второй слиток попал в Кёльн, а оттуда в Баден Баден, где его завернули в зеленое сукно и положили в сейф самого респектабельного банка. Говорят, в самом конце войны этот и еще девяносто девять золотых слитков сержант армии вермахта Ганс Доппельманн лично упаковал в два больших чемодана, которые погрузил на заднее сиденье черного «мерседеса» (номер TL 9246). Девяносто два слитка из этой сотни были позднее обнаружены в лесу на границе со Швейцарией, неподалеку от итальянского города Больцано, известного своим неумением готовить настоящие спагетти – их не едят даже голодные собаки.

У главной суки Третьего рейха, вероятно, единственного существа, чью любовь и преданность полностью разделял ее хозяин, появился щенок, которого назвали Вольф. Гитлер всегда считал свое имя Адольф старой формой немецкого «вольф» (волк). То есть косвенно Гитлер как бы признал свое отцовство и, следовательно, по крайней мере, метафорически, свое волчье происхождение. У главной суки была персональная обслуга в лице сержанта Фрица Торнау, в чьи обязанности входило кормить и выгуливать собаку в отсутствие хозяина, который, в свою очередь, выполнял обязанности фюрера. Когда Гитлер усомнился в эффективности упакованных в латунные гильзы капсул с синильной кислотой, с помощью которых он мог при желании покончить с собой, одну такую капсулу он испытал на своей Блонди. В мае сорок пятого в бункер, расположенный под главной канцелярией «третьего рейха» в Берлине, были вызваны профессор медицины Вернер Хаазе и сержант Фриц Торнау. Они сломали капсулу при помощи пинцета и вылили ее содержимое собаке в пасть. Эксперимент превзошел все ожидания. Смерть наступила мгновенно. Однако когда пришел момент его собственного финала, Гитлер отказался от проверенного на собаке яда. Он предпочел застрелиться из «вальтера» калибра 7,65 миллиметров. О судьбе щенка по кличке Вольф ничего не известно. Может, увезли в Бразилию. Может, подобрал русский солдат. А может, пристрелили.

последнее яблоко

Свое последнее яблоко Иоахим Фингель надкусил новенькими золотыми зубами. Демонстрировал прикус в зубоврачебном кабинете. Дантисту помогала ассистентка Вера. Назвали ее так в честь американской кинозвезды, которая однажды на глазах Вериного отца прыгнула нагишом, откровенно раскинув ноги, в голубую воду бассейна на калифорнийском побережье; этот исторический кадр вошел в подпольный фильм, закупленный в Гамбурге. Вера, состоявшая в «гитлерюгенде», собрала на Иоахима досье, из которого следовало, что он еврей. Не стоит исключать вероятность того, что сделала она это после того, как Иоахим не ответил ей взаимностью. Он был хорош собой и разъезжал на «альфа ромео». Пока пациент разглядывал свою новенькую улыбку в предложенном ему зеркальце, дантисту выговаривали за излишнюю симпатию к еврейской расе и преступное расходование дорогостоящих материалов. Иоахиму было велено открыть рот и пройтись зубной щеткой по золотым зубам, после чего его новенькие челюсти выдрали с мясом, он успел только взвизгнуть от боли. Вера держала наготове плевательницу, а ее братья – заряженные стволы. Яблоко с оттиском чудо зубов вместе с использованными тампонами и прочими отходами отправилось в мусорную корзину, откуда позже его выудила заплаканная девушка Иоахима – Натали. Свою реликвию она поместила на каминную полку в бабушкиной гостиной, хотя было доподлинно известно, что фрукты там окаменевают из за необыкновенной сухости в квартире, подозрительной тишины в доме и отсутствия всякого движения на улице. Бабушка Натали уже хранила окаменелый виноград из пострадавшего от землетрясения городка Посиллипо близ Неаполя, окаменелый апельсин из Святой земли и окаменелый авокадо с острова Эльба из личного сада Наполеона Бонапарта. Все эти фрукты стояли рядком на каминной полке как олицетворение вечности.

Иоахимовы новенькие золотые зубы оказались в нацистском сейфе, впоследствии же их отправили на завод по переплавке драгоценных металлов в Баден Баден. Они вошли составной частью в золотой слиток (инвентарный номер 557/KLObb), который по окончании войны обнаружился на границе Италии, Австрии и Швейцарии, возле города Больцано, известного своим неумением готовить настоящие спагетти.

По ошибке Иоахима увезли в Аугсбург, хотя табличка у него на шее ясно указывала: Аушвиц. Иоахим был красив и без зубов и совсем не похож на еврея. Он умер в подвале, где сидел в компании пленного английского летчика; в ожидании пыток тот поклялся прихватить с собой по крайней мере одного нациста. Такой тонкий нюанс, что Иоахим – немецкий еврей, оставил англичанина равнодушным. Он задушил Иоахима жгутом, связанным из лоскутов разорванного нижнего белья. Другой бы на его месте не решился пойти на смерть голым, но английский летчик знал: раздевание донага и другие унижения входят в ассортимент немецких пыток, так что он в каком то смысле предвосхитил и заранее подготовился к неизбежному. Возможно, он где то даже желал проверить посредством акта мазохизма, нельзя ли получить удовольствие без боли, прежде чем подвергнешься боли без удовольствия. Впрочем, ожидания английского летчика, готовившегося принять мученическую смерть от рук палачей, не оправдались. После того как он задушил красивого беззубого еврея, когда тот безуспешно пытался разжевать недоваренную фасоль, его отпустили на все четыре стороны. Вероятно, таким образом, решили наградить образцового антисемита.

Натали подверглась преследованиям со стороны властей за связь с евреем, заказавшим золотые зубы. Откупившись родительскими деньгами и собственным телом, она бежала из Франции и через Пиренеи добралась до Испании. На горном перевале Натали познакомилась со скульптором Майолем, благодаря которому ее цветущее, бесстыжее, жизнерадостное тело, застывшее в бронзе, можно теперь встретить во всех концах света, по меньшей мере, в десяти разных вариациях. Одна такая статуя в настоящее время выставлена в Нью Йорке, в кафетерии музея Метрополитен. Однажды Майоль записал в своем дневнике, что именно эту статую он хотел покрыть сусальным золотом, потому что для него Натали была поистине золотым воспоминанием. Не прикладывая никаких усилий, Натали и Иоахим оставили о себе память: она стала Евой в бронзе, а он надкусил ее яблоко.

Декларация заумного языка (1921): «Мысль и речь не успевают за переживанием вдохновенного, поэтому художник волен выражаться не только общим языком (понятия), но и личным (творец индивидуален), и языком, не имеющим определенного значения (не застывшим), заумным. Общий язык связывает, свободный — позволяет выразиться полнее!»

Новогодний подарок ценителям нео-пайл-апа да прочих ужасов профессора Мечникова: первая из двенадцати частей ранее не публиковавшегося романа воспитания, начатого Кубовым в далеком 1993-м году, где зубы были острее и огня в глазах больше. В тот год я пошел в первый класс, а телепублика обожала и превозносила усатого Листьева, рукоплескала ему, подобно Элвису, который съел Иисуса и спустился с небес на землю бренную.

«Это случилось вечером в среду. Несколько окон дома были такими грязными, что только пристальный глаз мог отделить их от бурого фона стены. Будь то не глаз, но любой оптический прибор, открылась бы еще одна деталь — в глубине среднего окна на коаксиальном кабеле висел труп. Звуки с улицы не проникали в квартиру 36 на последнем этаже дома 11/2 по улице академика Лупандина, зато уже в половине второго ночи жильцы начали просыпаться, постепенно осознавая, что барахтаются в плотном потоке шума. Звериные стоны, подобно циркулярке, вырывались из-под дешевых обоев и кромсали дряхлые сердца симпатичных тосковских обывателей. Так умирал Сутенер Мордочка».

«Взвизгнули проржавевшие полозья и дрезина «Шишак» стремительно обрушилась вниз, сопровождаемая ревом карликов, покоящихся в амортизированных латунных выемках, наполненных розовым шампанским. Карлик NOS-473 неосторожно вытянул руку с пороховым каштаном, и ее начисто срезало графитовым щитком нижнего обзора. Нанокамера запечатлела эффектный полет окровавленной кисти в парах пироксилина. Крошечный мизинец был успешно всосан дулом дамской колумбиады дородной vepr-girl. Она нервно растворила латунное брюшко механизма, вытащила пальчик и заткнула им одно их фронтальных отверстий на своем бронированном кринолине.

- А помнишь, как завертелись две старухи во время обката яиц по ковру? – хрипло прошептал в гулкий колодец ее протомозга благородный ассоциативный продюсер Сосо Платье, преданный поклонник Расчлененных Искусств.

- «C’est un superbe animal», вырвалось из желатиновых губ в ответ.

До запуска многоступенчатых петард оставались считанные часы. 12го апреля 2017го года вся планета готовилась наблюдать премьеру нейронного Uber-reality Show «Реально Великая Межпланетная Революция». В пятнадцати мировых столицах самые влиятельные представители развлекательной кибер-элиты уже заняли свои места в слюдяных капсюлях. Спустя час (по общему эспиритальному времяисчислению) 150 человек должны были высадиться на поверхности Марса, в 15ти различных автоклавах».

«Сквозь предвечерний дымок, на фоне свирепого багровца заката, вырисовывается грозный абрис Црама оф Юнайтед Эврибади. Сегодня только пятый день Недели Пост-Доброты и Экуменизма, так что фанерные Янко Ус, Дудда, Сукрамепп простоят до среды, опутанные спиралью микрофуникулеров. Оттуда тоже доносится атональная музыка и бодрячий гомон стиляг. Напротив, на склоне, подернутом чахлым от курева кипарисом, разлеглись на манер цыганского табора солдаты. Их сотнями привозят на строительство в грузовиках-барбосах, высаживают на зябкий бетон, и новые порции мыслящих муравьев исчезают в диспропорциональных отверстиях, расползаясь по многочисленным ангарам, глубоко в мраморном чреве Црама. В этот час Порядочный Граждо-нин еще не оторвал помятую морду от подушки, и плетет крючковатым носом пикантные рулады во славу полнокровного сна. Он встанет в семь, ни секундой позже, колышущимся бледным студнем выплывет из спальни и мутными, как вода в Лете или остывшее кофе с прокисшим молоком, глазенками уставится в треснувшее зеркало. Посмотрим и мы, ужаснемся тому, чего ни он, ни его убогая супруга не замечают уже долгие годы: крохотной фотографии насупившегося Маниониса, выцветшей и безобразной, приклеенной «Айн-Моментом» в левом нижнем углу, там, где амальгама разложилась, обнажив непристойную лазурь кафеля. Глядя на такое пробуждение, селекромонтер в кабине грузовика сплюнул бы, и процедил сквозь зубы: — Ишь, гнида. Ряху-то нахомячил. На массу давит по-доброму, аж полоски на щеках. Дольче Вита не забыта, тля…»

«Треснувший утренний свет заполонил импровизированную штабную спальню. Потолок, невинный белый потолок с укоризной наблюдал, как сплетаются тела и органы в обрамлении грязного белья. Звук из окна нарушал идиллию – там, на спортивной площадке, у обшарпанных стен штаба сверлили и крушили, там бронзовые солдатские ручищи с остервенением вспарывали асфальт. Стоило попотеть ради обещанной тушенки. До обеда три часа, рядом, через забор, стремглав несется поток авто и грузовиков. Жизнь все так же бежит мимо. Два глумфрейтора залихватского вида затянули прерывающимися от ритмичных ударов голосами: Я ЛЮБЛЮ ЛОЛИНУ ОЧЕНЬ! ОБКОНЧАЮ ЭТИ ОЧИ! Чувствуя потными спинами матовые взгляды сельских девок, остальные бойцы подхватили: СИНЯЯ МОЯ ЛОЛУПА! НУ-КА ШМЫГАЙ В ЕЙНО ДУПЛО!

Подполковник Боланко чувствовал дискомфорт. Он смаковал и само слово ДИСКОМФОРТ – гоняя его во рту синим своим языком, и постепенно возвращаясь на поверхность быта, слегка еще покачиваясь в пене, взбитой усилиями гражданки Икс. Эта падшая женщина растеряла все фибры своего складчатого естества, и теперь только жалобный сосок трепетал на обвисшей груди. Ответ из Голяково так и не пришел. Чему радоваться неясно. Боланко, впрочем, был доволен своим подлым подвигом».

«Во мне рос бунтарь. В Школе Христианского Наследия я не мог выложиться на полную катушку. Это место держалось на законах и конформизме. Там даже были странные правила ношения одежды: по понедельникам, средам и пятницам мы должны были надевать синие штаны, белую рубашку и что-нибудь красное по вкусу. По вторникам и четвергам мы носили темно-зеленые штаны, белую или желтую рубашку. Если волосы касались ушей, они должны были быть немедленно подстрижены. Все были словно из инкубатора и о какой-либо индивидуальности, читай — выпендреже, не могло идти и речи. Начиная с двенадцати лет, я начал затяжную кампанию по изгнанию самого себя из школы. Начал ее невинно — с конфет. Я очень хотел прикоснуться к запретному плоду. В данном случае под запретным плодом я имею в виду шоколад, который нам почему-то запрещали наравне с алкоголем, сексом, наркотиками и порнографией»

«Однажды я принес в школу фото, которое моя бабка Уайер сделала в самолете при перелете из Западной Вирджинии в Огайо. На фото получился ангел, летящий сквозь облака. Я хотел поделиться со своими учителями тем чудом, которое видела моя бабка. Они не поверили мне, сказав, что это монтаж, и отправили домой, обвинив в богохульстве. Это была моя самая честная попытка присоединиться к их христианским идеям, к их вере, и я был жестоко за нее наказан. Это подтвердило все мои опасения — я не могу быть спасен, как многие другие. Я покидал школу, трясясь от страха, что мир закончится, я так и не попаду на небеса, а значит, и никогда не увижу своих родителей после смерти. Но шли месяцы, и мир, а с ним и миссис Прайс, и Брайен Уорнер, и новообращенные проститутки оставались целы и невредимы. В конце концов, я начал недолюбливать Христианскую Школу и сомневаться во всем, что я говорил раньше. Мне становилось ясно, что страдания, об освобождении от которых они молятся — это страдания, которые они сами взяли на себя и пытаются втянуть в это нас. Зверь, которого они боялись, жил в них самих. Этот Зверь был создан их собственным страхом. Зерна осознания самого себя благополучно пустили во мне корни. «Дураками не рождаются, — напиcaл я однажды в своей тетрадке по этике, — дураки растут и подпитываются институтами типа Христианства». В тот же день после ужина я поведал обо всем предкам. «Послушайте, — сказал я, — я хочу ходить в обычную школу. Я не хочу принадлежать этой школе. Все, что мне нравится, они ненавидят». Они ничего не могли на это сказать. Не потому что они хотели видеть во мне семинариста, просто они хотели, чтобы я вырос приличным человеком. Обычная школа рядом с нами была не самым хорошим местом. Но мне надо было туда идти»

«Христианская война с дьяволом была и остается войной с основными человеческими инстинктами — сексом, насилием, самоудовлетворением — и отрицанием принадлежности человека к царству животных. Идея рая — это всего лишь христианский путь к созданию ада на земле»

«Я верю в силу сна. Я верю, что сны — способ путешествия во времени. Я верю, что ты можешь посетить прошлое, настоящее и будущее во снах. Я верю, что видел ту часть своей жизни, которой еще не было. Я не верю в случайности. Я верю в вещи, которые говорю, и верю в изменение мира вокруг себя. Я верю, что моя жизнь настолько важна, что она влияет на жизни окружающих. Я верю, что я Бог. Я верю, что каждый — Бог для самого себя. Мне снилось, что я — Антихрист, и я верю в это. Я думал об этом еще в Христианской школе. В Библии слово «антихрист» используется исключительно по отношению к людям, которые не верят в учение Иисуса из Назарета. Это не Зверь из Откровений, это личность; личность, не принимающая Христианскую догму. Но за много лет Христианство превратило множество антихристов в одного Антихриста, предвестника апокалипсиса, пугало, которым стращают людей сильнее, чем детей поощряют Санта Клаусом. Антихрист — это характер, метафора, которая присутствует практически в каждой религии под различными именами, и, наверное, в этом есть своя правда, правда того, что подобный персонаж просто нужен. Но с другой точки зрения, такой персонаж нужен не как пугало, а как последний герой, спасающий человечество. Апокалипсис не приходит с огнем и разрушениями, он происходит на персональном уровне. Если ты веришь, что ты центр своей собственной вселенной, и ты хочешь увидеть эту вселенную разрушенной, достаточно одной пули. Когда сны об Антихристе стали посещать меня все чаще и чаще, я понял, что являюсь этой фигурой. В детстве мне снилось, что я стою перед тысячами людей, и в данное время это не является неправдой. В конце концов, чудища апокалипсиса тоже были рождены во снах, во снах Апостола Иоанна, известных как Откровения, и считаются неоспоримым фактом. В одном из моих собственных откровений — они есть у всех нас — мне привиделся последний день мира»

«Я не могу смотреть на людей в ресторанах — смеющихся, счастливых, наслаждающихся жизнью. Их жалкое счастье убивает меня. Живут ли люди действительно так, как это показывают по TV? Или все это шутка? Разве мы растим детей, чтобы они верили в «Спасателей Малибу»? Тупые домохозяйки — дохлые рыбы — сделают свои ноги стройными вместе с Сюзанной Сомерс? Она помогает создать эдакий стереотип блондинки, но на самом деле ее речи звучат как саундтрек к порнофильму или песня Aerosmith. Черт дери всеобщую слепую покупаемость. Тупые люди заслуживают то, что получают. Они покупают дерьмо, если Синди Кроуфорд говорит им, что это клево. Я бы убил их всех, но, к несчастью, этим только окажу честь. Самое страшное наказание для них — так это как раз позволить вставать каждое утро и продолжать влачить свое жалкое существование, растить тупых детей в своих дурацких домах и, конечно, записать для них альбом «Antichrist Superstar«, чтобы окончательно добить каждого из этих дебилов. Фак ю, Америка! Мир раздвигает ноги, чтобы выродить очередную траханую звезду»

Александр БАРД: Родился в 1961 году. Живет в Стокгольме. Музыкант, писатель, ведущий телевизионных шоу, советник Шведского правительства, участник проекта SpeakersNet — виртуального аналога уголка ораторов в Гайд Парке, выступает с лекциями в SSE. Также широко известен как музыкальный продюсер, композитор и художник, автор более 80 песен, в свое время входивших в Тор 40 (скандинавский BillBoard). Основатель крупнейшей шведской звукозаписывающей компании Stockholm Records. Участник проектов Army of Lovers, Vacuum и BWO (название группы произошло от философского термина ‘Bodies Without Organs’, описанного Жилем Делёзом и Феликсом Гваттари в книге «Анти-Эдип«, и подразумевающего «виртуальность», «виртуальное тело»). Один из настоящих первопроходцев Интернета, курирует девять международных сетей, включая Philosophy (крупнейший мировой форум философов и футурологов) и Z (глобальная сеть борцов против диктаторского режима в Иране).

Ян ЗОДЕРКВИСТ: Родился в 1961 году. Живет в Стокгольме. Бакалавр в области литературы (Университет Стокгольма). Писатель, редактор, телевизионный и радиопродюсер. Ведет авторскую колонку в Finanstidningen (шведский аналог Financial Times) и раздел кинематографической критики в ежедневной шведской газете Svenska Dagbladet. Пять лет был редактором ведущего шведского литературного журнала. Также работал редактором на Шведском телевидении и в журнале Computer Sweden. Один из основателей журнала Dolly, посвященного вопросам ‘новой экономики’ и ‘новой биологии’. Как и Александр Бард, является участником проекта SpeakersNet.

* * *

Netoкратия — единственный в своем роде труд, смело разрушающий границы академических наук, сводя в единое целое философию, социологию, историю, экономику, бизнес и теорию управления. Это воистину первая книга, столь глубоко исследующая революционные проявления продолжающихся перемен в сфере информационных технологий — в экономике, политике, культуре и средствах массовой коммуникации. Интерактивность становится основным признаком коммуникаций, всё вокруг меняется, и эта книга дает объяснение, как и почему это происходит.

Александр Бард, Ян Зодерквист: «Эта книга появилась на свет как следствие нашего глубокого разочарования. Мы были не в состоянии более выносить невежество и инфантильность публичных дебатов конца XX века о будущем, которое нас ожидает. Все, что до сих пор было сказано и написано, либо насквозь проникнуто какой либо идеологией, либо не содержит в основании ни малейшей попытки исторического анализа тех причин, вследствие которых технологический прорыв в области информационных технологий может на самом деле драматически изменить наше общество. Ни отъявленные оптимисты, ни закоренелые пессимисты оказались пока что не способны продемонстрировать серьезность подхода к проблеме. И те, и другие правы по наиболее банальным вопросам, но ошибаются во всем, что действительно является существенным. При этом мы сами живем и работаем в Швеции, в стране, которая всегда приводится как пример раннего и весьма удачного приспособления к новым технологиям и процессу глобализации. Но если даже в такой стране мы постоянно выслушиваем столько чепухи, то как же приходится всем остальным? Как мы писали в предисловии к шведскому изданию, настал тот самый момент, когда кто то, наконец, должен взять на себя труд нарисовать ясную картину происходящего, причем как раз по наиболее сложным и важным аспектам, возникающим в связи с тем, что новые формы информационных технологий побеждают практически на всех фронтах. Что произойдет с государством? Какова судьба политиков и демократии? Какие изменения претерпят рынок труда и система образования? Как изменится потребительское поведение? Как ход событий повлияет на искусство, философию и средства массовой информации? Как изменится классовая структура, и по какому поводу будут происходить классовые баталии? Какие социальные группы одержат победу или проиграют в новых условиях? Как будут функционировать электронные системы коммуникации? Как власть будет перераспределена в рамках вновь образующейся иерархии? Каковы стратегические интересы новой элиты, и чем будет характеризоваться новый низший класс? Какие науки будут задавать тон? Какие социальные проблемы будут наиболее насущны, и каковы будут Доступные решения? Как изменится человек и его представление о мире, и какие последствия это будет иметь? И так далее.

Для ответа на все эти вопросы прежде всего необходимо определить основные понятия. Читатель должен представлять себе, что такое информационные технологии и как они работают. Что такое человек, с биологической и социальной точек зрения. Что такое власть, и почему она становится доступной и возможной? Наши размышления простираются на обширные пространства и пересекают множество границ. Эксперты в узких областях, безусловно, обнаружат для себя множество спорных деталей, но нас интересует более широкий подход, который возможен только в том случае, если вы способны делать захватывающие дух обобщения. Эта книга от начала и до конца написана в духе нетократии, нарождающегося общественного строя, сущность которого здесь, собственно, и описывается.

Оригинальная шведская версия этой книги была опубликована в сентябре 2000 года, и реакции на нее зачастую были противоположными, от несдержанного, чрезмерного восторга до ужаса и отвращения. Книга сразу же оказалась на первом месте списка шведских бестселлеров и продержалась там до конца года. Чем больше нас читали, тем более ожесточенными становились дебаты. Действительно, как мы можем быть настолько уверены в том то и том то? Что мы имели в виду, говоря, что капитализм и демократия неумолимо движутся к смерти? Напротив, не происходит ли на наших глазах переход капитализма на новую качественную ступень развития, и не приведет ли это к ренессансу демократии. Сегодня, когда мы пишем это предисловие к русскому изданию, после тех событий прошло чуть менее трех лет, но так много всего успело произойти за это время. Массовая гибель интернет компаний нанесла удар по фондовым рынкам во всем мире. Сотни и сотни миллионов долларов попросту растворились в результате одного из самых драматичных потрясений в современной экономической истории. И теперь мы убедились, что развитие событий полностью подтвердило нашу правоту.

Для каждого, кто внимательно прочитал эту книгу, стало теперь очевидно, что наш анализ, решительно отвергаемый столь многими, оказался верен по большинству ключевых положений. Существование Сети — это факт, с которым нельзя не считаться. Сеть изменяет практически все в нашей жизни. И крушение интернет компаний показательно как раз в том смысле, что нынешние капиталисты просто не понимают основ новой экономики и социального устройства, появлению которых мы обязаны Сети. В результате очевидно, что представители нынешнего класса капиталистов не смогут удержаться на вершине власти, как только влияние новых факторов станет повсеместным. Новый правящий класс — NETократия — вышел на арену. В связи с тем, что капиталистический способ производства больше не будет являться доминирующим, необходимо ожидать появления и развития нового низшего класса. Вместо ранее существовавшего пролетариата нарождается новый ‘потребительский’ класс — консьюметариат. На наш взгляд, господство интерактивности в качестве главного атрибута информационного обмена приведет к полной смене самих основ установившегося порядка, или, говоря научным языком, к изменению парадигмы существования, что в свою очередь приведет к изменению механизмов распределения власти в обществе и переходу ее от одного правящего класса к новому, точно так же, как в свое время власть перешла от аристократии, правящего класса феодализма, к новому хозяину тогдашнего мира, буржуазии, появившейся вследствие установления индустриального способа производства.

Безусловно, самым значительным событием, произошедшим с момента выхода шведской версии, стали атаки террористов на Всемирный Торговый Центр и Пентагон 11 сентября 2001 года, а равно и последствия этих атак, сказавшиеся на политической и культурной жизни и фондовых рынках, да и практически на всех сторонах жизни. Последствия, одним из которых является недавняя война в Ираке, которая знаменует собой начало новой геополитической эры.

Если оставить в стороне масштабы нанесенного в результате атак ущерба и серьезность последствий, то сам факт такого рода агрессии, не имеющей никакой политической цели, не должен был бы стать сюрпризом для тех, кто внимательно прочитал нашу книгу. Печально, но то, что произошло 11 сентября, является лишь звеном в цепи закономерных событий, которые нам удалось предсказать в 10 и 11 главах. Придется свыкнуться с мыслью, что в информационном обществе даже сравнительно небольшая по размерам сеть, исповедующая принципы аттенционализма, может поставить на колени сильнейшее в военном и финансовом отношении государство мира.

Не исключено, что в будущем 11 сентября 2001 года станет памятной датой, исторической вехой, символом того, что информационное общество пришло на смену капитализму в качестве доминирующей парадигмы. Или, по крайней мере, символом того, что это так или иначе произойдет. Окончательное падение авторитета ООН, которое мы все имели возможность наблюдать в качестве прелюдии к войне в Ираке, подтверждает еще один тезис этой книги, а именно, тезис о продолжающемся падении авторитета суверенного национального государства. Эту тему, а также вопрос о необходимости создания новой глобальной платформы для реализации политической власти, мы более глубоко исследуем в новой книге, The Global Empire, которая, мы надеемся, также вскоре появится на российском рынке.

Наш мир отныне будет строиться вокруг понятия, которое мы бы определили как ‘обособленную целостность’ или ‘тождественность’. Те группы людей, которые так или иначе начинают ощущать, что глобализация работает против них, и потому все более склоняются к мысли, что их традиции, да и жизнь в целом становятся лишенными смысла, будут все более интенсивно прибегать ко всем возможным в век интерактивных коммуникаций способам, направленным на то, чтобы и их голос тоже был услышан. Грандиозный террористический акт в этом смысле, возможно, — самое эффективное средство. Абсолютно бесполезно, на наш взгляд, пытаться обнаружить стоящую за этим терактом идеологию или сколько нибудь логическую последовательность действий. Вспомним, что те, кто атаковал ВТЦ, на самом деле были хорошо образованы и прекрасно осведомлены о том, как жить в Сети. Эти ребята даже свои билеты забронировали он лайн. Они обладали необходимыми финансовыми возможностями, но что еще более важно, навыками построения эффективных сетевых коммуникаций, необходимых для реализации их планов. И дело вовсе не в том, есть у вас выход в интернет или нет, это даже не вопрос бедности или богатства. Это вопрос о том, кто приобретает или теряет власть в результате трансформации социоэкологической системы. Трансформации, движущей силой которой в конечном итоге является развитие технологий.

Такое проявление агрессии — реальность, сколь бы невероятным оно нам не представлялось. Как ни странно, вопреки широко распространенному заблуждению, в результате всех изменений общество в целом становится значительно менее прозрачным. Все труднее занять устойчивую позицию в ситуации, когда новые тенденции вступают в столкновение с еще более разрушительными контртенденциями. Едва ли будущий мир будет слишком уж комфортным для существования.

Еще одним вопросом, вызывающим множество дискуссий, является предрекаемый нами скорый конец демократии. Нас немедленно обвинили в цинизме и в дефиците приверженности демократическим идеалам, когда мы осмелились заявить, что кризис демократии будет иметь смертельный исход, и Сеть выступит скорее в роли старухи с косой, чем рыцаря в блестящих доспехах. И опять развитие событий подтверждает наши предположения. Графики, показывающие процент голосующих на выборах и участия в политических акциях, неуклонно идут вниз. По наблюдениям прессы, количество жителей Британии, проголосовавших по телефону за участников последнего тура теле шоу ‘Последний герой’, оказалось значительно больше количества тех, кого привлекло голосование на выборах в Европарламент. И никакие красивые лозунги не спасут положение. Те времена, когда демократия действительно служила адекватным средством принятия эффективных политических решений, минули и не возвратятся, как бы нам этого ни хотелось.

Все сказанное не означает, что мы принимаем на себя роль капитулянтов или фаталистов, как заявляли некоторые критики. Разумеется, в любых условиях можно найти способ в той или иной степени воздействовать на ход общественного развития, но только основываясь на более или менее адекватной модели такого развития. Благие намерения бессильны сами по себе. Возможности оказывать влияние на ход событий смогут появиться, только если мы окажемся способными создать достаточно детальную и при этом непредвзятую модель того, каковы объективные исторические предпосылки и внутренняя природа явлений, набирающих силу.

Ряд авторов, как например Мануэль Кастельс в своем многотомном труде ‘Эра информации’, уже предпринимали попытки определить очертания новой парадигмы, но почти все они в своих размышлениях оказались так или иначе неспособными выйти за рамки логики, присущей как раз старой парадигме, и потому ничего существенного к пониманию картины будущего мира не добавили. В то самое время как Кастельс приводит огромные массивы статистических данных и пытается интерпретировать эти цифры в рамках традиционных гуманистических воззрений и утративших связь с реальностью политических доктрин, мы стараемся строить свои рассуждения сточки зрения наблюдателя, находящегося в центре революционных изменений, как смерч проносящихся по миру. Мы никоим образом не исповедуем никакой политической программы и не относимся ни к ‘левым’, ни к ‘правым’. Мы не выступаем ни ‘за’, ни ‘против’ тех или иных перемен, мы просто хотим попытаться понять их и объяснить, ответить на вопросы ‘как?’ и ‘почему?’. Потому что ясность понимания лучше, чем самообман.

Теперь и русскоязычные читатели получили возможность ознакомиться с нашим анализом и присоединиться к дискуссии на сайте www.eternalism.org. Обсуждение продолжается, число участников растет, а значит, наше разочарование уже не столь велико, как прежде»

19 апреля 1943. Доктор Альберт Хофманн преднамеренно, первый из людей, принял ЛСД. Тремя днями ранее он случайно, ещё не зная о действии диэтиламида, впитал небольшое количество вещества подушечками пальцев. В этот день он преднамеренно принял 250 мкг ЛСД. Эту дозу он применил по аналогии с другими алкалоидами. Опасаясь, что заболел, он поехал из лаборатории домой на велосипеде. Во время поездки он ощутил эффекты ЛСД, сделав этот день датой первого в мире «кислотного трипа». Действие ЛСД проявилось в том, что субъективные ощущения Хофмана — очень медленная езда, не соответствовали объективным — очень большая скорость движения. 22 апреля он написал о своём эксперименте и опыте, а позже поместил эту заметку в свою книгу «ЛСД — мой трудный ребёнок»

После того, как Хофманн благополучно добрался до дома, он вызвал врача и попросил у соседа молока. Ему казалось, что при помощи молока можно уменьшить симптомы. Прибывший врач не нашёл у пациента никаких отклонений, кроме расширенных зрачков. В течение нескольких часов Альберту казалось, что он охвачен демоном, что его соседка является ведьмой, что мебель в его доме может причинить ему вред. После этого чувство тревоги сменилось комфортом, нахлынули яркие разноцветные образы в форме кругов и спиралей, которые не пропадали при закрытых глазах. Также Хофманн рассказывал, что звук проезжающего автомобиля воспринимался им в форме оптического образа. В итоге Альберт заснул, а утром чувствовал себя достаточно хорошо, только несколько уставшим. Завтрак показался ему необычайно вкусным, и весь день сенсорная чувствительность была усилена.

Альберт Хофманн о 60-х: «Они использовали психоделики неправильным образом, в неправильных условиях. Иначе говоря, они просто оказались неподготовленными к их приходу. Психоделики способствуют тонкому и глубокому переживанию, если применять их верно. Но чем сильнее инструмент, тем больше шансов, что он будет иметь разрушительное действие при ложном использовании. Что и произошло в 1960-е. Огромная трагедия заключается в том, что эти ценные медицинские препараты не всегда уважали и не всегда понимали. Поэтому психоделики начали внушать страх, их отняли у исследователей и психиатров, людей, которые всерьез ими занимались. Это великая потеря для медицины и психиатрии, а также для всего человечества. Я надеюсь, еще не слишком поздно сделать выводы из прошлых ошибок и продемонстрировать правильный и уважительный способ применения психоделиков.»

«Вот география моей действительности: у меня никогда не было и в мыслях, что люди — хорошие, что человек способен измениться, или что мир можно сделать лучше, если получать удовольствие от чувств, взглядов и жестов, от любви и доброты другого человека. Не было ничего положительного, термин «великодушие» ничего не значил, был своего рода избитым анекдотом. Секс — это математика. Индивидуальность больше не имеет значения. Что такое ум? Чёткие доводы. Страсть бессмысленна. Мысль не панацея. Правосудие мертво. Страх, взаимные обвинения, симпатии, вина, тщетность, неудача, скорбь — чувства, которых на самом деле не испытываешь. Переживания бессмысленны, мир стал бесчувственным. Единственное постоянство — зло. Бог умер. Любви нельзя доверять. Меня просто нет. Я не имею значения ни на каком уровне. Я — фальшивка, аберрация. Я — невозможный человек. Моя личность поверхностна и бесформенна, я глубоко и устойчиво бессердечен. Совесть, жалость, надежды исчезли давным-давно (вероятно, в Гарварде), если вообще когда-нибудь существовали. Границы переходить больше не надо. Я превзошел всё неконтролируемое и безумное, порочное и злое, все увечья, которые я нанес, и собственное полное безразличие. Хотя я по-прежнему придерживаюсь одной суровой истины: никто не спасётся, ничто не искупит. И всё же на мне нет вины. Каждая модель человеческого поведения предполагает какое-то обоснование. Разве зло — это мы? Или наши поступки? Я испытываю постоянную острую боль, и не надеюсь на лучший мир, ни для кого. На самом деле мне хочется передать мою боль другим. Я хочу, чтобы никто не избежал её. Я находчив. Я личность творческая. Я молод, беспринципен, высоко мотивирован и хорошо образован. В сущности, я утверждаю, что общество не может позволить себе потерять меня. Я — его актив».

Свой первый роман «Меньше, чем ноль» (1985) Эллис пишет в качестве курсовой работы по семинару писательского мастерства и публикует ещё будучи студентом. Книга о (полной секса и насилия) жизни золотой молодёжи Лос-Анджелеса имеет хорошие отзывы в прессе и пользуется читательским успехом — в первый год она расходится тиражом 50 тысяч экземпляров. Наибольшую, в том числе скандальную, известность получает опубликованный в 1991 году роман Брета Истона Эллиса «Американский психопат». Ещё до своего выхода книга вызывает резкие протесты со стороны некоторых общественных организаций, обвинивших автора в пропаганде насилия и женоненавистничестве. С другой стороны, в поддержку Эллиса выступают видные фигуры американской литературы, например, Норман Мейлер. Общественное недовольство приводит к смене издателя, тем не менее, «Американский психопат», пусть и с определённой задержкой, выходит в свет. Роман о преуспевающем яппи с Уолл-стрит Патрике Бэйтмане, совершающим (возможно, лишь в своих фантазиях) кровавые убийства, становится событием книжного рынка США.

Согласно пословице, быть — это значит быть загнанным в угол. Но Лидия Ланч не позволяет загнать себя в угол. Все ее работы — кстати, ей всегда хватало такта не называть их искусством; хотя, на мой скромный взгляд, то, что делает Ланч, вполне претендует на звание искусства, во всяком случае, больше, чем то, что делают многие так называемые художники, — они о том, как выцарапать себе кусок личного пространства. Выцарапать и защитить. Будь то музыка, кинематограф, перформансы в жанре spoken world (мелодекламация), литература, фотография или боди-скульптура — все ее работы пронизаны одержимым стремлением проникнуть в самую суть вещей, отрыть некую истину, которую она тут же и без колебаний вытаскивает на всеобщее обозрение, независимо от того, насколько она, эта истина, безобразна и разрушительна. Потому что Лидия Ланч всегда работает с тем, что она знает лучше всего. Ее материал — это она сама и ее столкновение с миром на полном ходу. Но даже если Лидия Ланч признает себя виновной во всем, это вовсе не из-за раскаяния, угрызений совести или некоего католического порыва к искуплению грехов. Скорее, это идет от признания своей ненасытной тяги — рожденной из той жестокости, которую ей довелось претерпеть, — к новому опыту; этот опыт проходит сквозь музыку, слово, художественный образ и получает катартическое выражение. Это — как способ общения со своими собственными демонами. Но самое главное, Лидия Ланч нашла способ, как придать этому опыту смысл. Как написано в «Парадоксии«, третьей книге Лидии Ланч, именно тяга к самовыражению и заставляет ее сбежать из дома в Нью-Йорк. Тогда ей было 14 лет, и у нее не было ничего, на что можно было бы опереться — ничего, кроме ярости и ума. В конце 70-х она играла на гитаре и пела в группе «Teenage Jesus & The Jerks«, очень влиятельной в свое время No Wave команде, которую Ланч сколотила на пару с Джеймсом Ченсом.

Именно тогда она впервые провозгласила о своих враждебных намерениях по отношению ко всем и вся. «Teenage Jesus » явили миру новое евангелие, которому Лидия всегда оставалось верной — если Лидия говорит «нет», это значит нет, и она не берет своих слов обратно.

В начале 80-х Ланч отказалась от музыки в пользу чистого «голого» слова. Ее кассета в жанре spoken world «Лидия Ланч без цензуры» — выпущенная под собственным лейблом «Widowspeak Production«, основанным для продвижения собственных работ, а так же творений единомышленников, — открыла новую форму конфронтационного перформанса. За ней последовало еще несколько музыкальных и мелодекламационных проектов, в том числе — и в сотрудничестве с Хьюбертом Селби младшим, Генри Роллинзом и Доном Баджема. Ее самый странный «литературный» проект состоялся в 1988-м году — хард-кор проект «Harry Crews«, совместно с Ким Гордон из «Sonic Youth«. Плюс к тому у Лидии Ланч была своя художественная мастерская в Сан-Франциско, и у нее прошло несколько выставок фоторабот, боди-скульптур (воссоздававших ее собственное тело) и шкатулок вуду.

«Я теперь меньше сержусь, чем в 13 лет? — говорит Лидия Ланч. — Нет. Я теперь сержусь больше? Нет. Я теперь больше знаю и понимаю? Да.»

«У нас было два пакетика ладана, семьдесят пять свечей, восемь распятий, фляга на половину наполненная святой водой, и целое море разноцветных икон и плащаниц, а так же несколько библий и 12 апостолов. Не то, что бы это все было категорически необходимо на дне рождения у четырехлетней девочки, но если уж мы решили подрабатывать аниматорами на детских утренниках, то нужно было подойти к делу ответственно!» — Иисус Христос, первый гонзо на земле.

Хантер Стоктон Томпсон — известный американский писатель и журналист, основатель гонзо-журналистики. 20 февраля 2005, в 17:42 покончил жизнь самоубийством, выстрелив самому себе в голову. Ему было 67 лет.

Xудожник Ральф Стедман написал о Хантере Томпсоне: «…25 лет назад он сказал мне, что он почувствовал бы себя действительно в западне, если бы не знал, что может убить себя в любой момент. Я не знаю, смелость это или глупость или что ещё, но это было неизбежно. Я думаю, правда, которая объединяла всё, что он писал, в том, что он имел ввиду именно то, что он говорил. Если для Вас это представление, что ж, хорошо. Если вы думаете, что это как-то просветило вас, что ж, это ещё лучше. Если вы гадаете, отправился ли он в рай или ад – будьте уверены, он проверит их обоих, выяснит к кому из них отправился Ричард Милхаус Никсон – и отправится туда. Он никогда не терпел скуки. Но там должен быть и футбол тоже – и павлины…»

Спустя 3 месяца Rolling Stone выпустил то, что было объявлено последними словами Томпсона, написанными маркером за четыре дня до его смерти. Записка была озаглавлена «Футбольный сезон закончен«: «Никаких больше игр. Никаких бомб. Никаких прогулок. Никакого веселья. Никакого плаванья. 67. Это на 17 лет больше, чем 50. На 17 больше, того, в чем я нуждался или чего хотел. Скучно. Я всегда злобный. Никакого веселья ни для кого. 67. Ты становишься жадным. Веди себя на свой возраст. Расслабься – Будет не больно».

Мишель Уэльбек — прозаик, поэт, эссеист, лауреат множества премий, в том числе «Гран-при» в области литературы за роман «Элементарные частицы» (1998). Один из самых читаемых авторов современного мира. На родине его называют культовым писателем и «Карлом Марксом секса«.

«Он разнес вдребезги политкорректное мышление, чтобы дать слово своему поколению и своей эпохе«, – написал об Уэльбеке авторитетнейший французский журнал Lire, откликаясь на выход книги «Возможность острова«.

Генри Роллинз (Henry Rollins, настоящее имя Henry Lawrence Garfield, родился 13 февраля 1961) — американский альтернативный музыкант, вокалист, автор песен, артист в жанре spoken word, автор книг (проза и поэзия), теле- и радиоведущий, актёр. Наиболее известен как фронтмен групп Black Flag и Rollins Band. Защитник прав человека, противник политических правых. В своих сольных выступлениях (spoken word) открыто критикует политическую и социальную обстановку в США, правительство Буша, выставляя своего президента полным идиотом.

Эрнест Ги Дебор (Guy-Ernst Debord — 28 декабря 1931, Париж — 30 ноября 1994, Овернь) — французский писатель, художник-авангардист, философ и режиссёр. Автор книги «Общество спектакля» (1967). Основатель и теоретик Ситуационистского интернационала.

Ги Дебор является представителем левого ревизионистского течения в марксизме. Основываясь на критике капитализма Маркса, Лукача и экзистенциалистов, выдвинул идею о том, что отчуждение в современном капитализме не ограничивается только отчуждением продукта труда: если раньше, приходя с трудовой смены, рабочий действительно отдыхал, общался с семьёй или занимался чтением, то теперь, как утверждает Ги Дебор, даже его свободное время не принадлежит ему, потому что он должен тратить его на потребление товарных фетишей или просмотр телепередач, рекламирующих данные фетиши. Постулируется вступление капитализма в фазу общества потребления: «Сфера обладания отсюда расширяется в той мере, в какой само это обладание становится все более и более фиктивным.» Однако капитал на этом не останавливается: если раньше в его состав входили средства производства, денежные активы и другие «физические» блага, то теперь капитал поглощает в себя образы, рождаемые СМИ и информацию. Данная монополизация, согласно Ги Дебору, окончательно лишает человека права свободного суждения. Свободное общение сменяется односторонним диктатом СМИ.

Ги Дебор разделяет два вида спектакля: распылённый, присущий странам капиталистического Запада, и концентрированный: проявивший себя в СССР, Китае и других странах. Разница между ними заключается в способах воздействия: концентрированный спектакль государственного капитализма отличает нетерпимость ко всякой, даже виртуальной — как в странах Запада — свободе слова, более сильным репрессивным аппаратом, однако в меньшей степени фетишизацией товарного производства. Перед смертью, в своих «Комментариях к Обществу Спектакля», Ги Дебор выдвинул идею о том, что крушение СССР и становление рыночной экономики приведёт к торжеству нового вида спектакля — интегрированного, который будет совмещать в себе диктат потребления и сильный репрессивный аппарат. Последователи Ги Дебора считают, что интегрированный спектакль реализовал себя в полной мере в США, после терактов 11 сентября.

Также Ги Дебор занимался критикой урбанизации и копирайта. В области распределения материальных и нематериальных благ он отстаивал идеи потлача и плагиата. Язык его философских трудов крайне труден для понимания, что объясняется пристрастием Ги Дебора к стилю философского письма Гегеля.

Ги Дебор снял несколько авангардистских фильмов. Большинство из них состояли из коротких диалогов, разделённых 15-минутными паузами, во время которых зрителю демонстрировался белый экран. По замыслу автора, во время этих пауз зритель должен был отвлечься от пассивного созерцания и вспомнить о реальной жизни.